Виргиния Министрова, дождь, сахар и половинка хлеба

Виргиния Министрова, дождь, сахар и половинка хлеба

Виргиния Министрова стояла у подъезда, смотрела на дождик и задумывалась.

Задумывалась о зонте, который висит в прихожей на канделябре, и о том, что он, наверняка, обидится, так как ему не дали сейчас расправить крылья, и в последующий раз опять забудется в отместку.

Позже помыслила еще о различных глупостях и шагнула Виргиния Министрова, дождь, сахар и половинка хлеба под дождик.

— Жалко, что я не сладкая, — задумывалась Виргиния, шлепая по лужам. — Если б я была сладкая, я бы на данный момент медлительно таяла и смешалась с ручейками, а бескровные кошки лакали бы ручейки и дивились тому, что они сладкие. Если б я была сладкая, то все красивые автовладельцы предлагали бы Виргиния Министрова, дождь, сахар и половинка хлеба меня подвезти, а сами потаенно вдыхали мой сладкий запах. Если б я была сладкая, то тогда у меня была бы совсем другая жизнь — жгучая и сладкая, как чай.

Виргиния так расстроилась, что она не сладкая, что решила здесь же придумать, почему отлично не быть сладкой.

— Если б Виргиния Министрова, дождь, сахар и половинка хлеба я была сладкая, то ко мне прилипали бы всякие мухи и другие плохие люди. Если б я была сладкая, то приходилось бы всегда есть одни соленые огурцы, чтоб поддерживать себя в форме. Если б я была сладкая, то не смогла бы купаться в море, а я так люблю купаться в море Виргиния Министрова, дождь, сахар и половинка хлеба. Ну и вообщем, не все таки обожают сахар.

И здесь Виргиния сообразила, что по сути не принципиально, сладкая она либо нет, а главное то, что она сейчас еще ничего не ела.

Она стала выдумывать, как возвратится домой и какие смачные вещи для себя приготовит — и с сахаром, и Виргиния Министрова, дождь, сахар и половинка хлеба без. И съест. Все сходу. И запьет жарким сладким чаем.

И она решила зайти приобрести хлеба.

— Мне, пожалуйста, половинку темного, — произнесла Виргиния продавщице и протянула на ладошке монетки.

Продавщица флегмантично отдала хлеб и так же флегмантично сгребла монетки: «Следующий».

— А мне, пожалуйста, — произнес приятный мужской глас, — вторую половинку.

Виргиния улыбнулась Виргиния Министрова, дождь, сахар и половинка хлеба, но поворачиваться, чтоб поглядеть, кто купил вторую половинку ее хлеба, не стала. И вышла на улицу.

Виргиния стояла у подъезда магазина, смотрела на дождик и задумывалась.

— Давайте я вас провожу под своим зонтом, — раздался все тот же приятный мужской глас.

— Меня? — переспросила Виргиния и снова решила не поворачиваться.

— Вы Виргиния Министрова, дождь, сахар и половинка хлеба, естественно, не сладкая, но я просто должен проводить свою половинку хлеба домой.

— Вашу? — снова переспросила Виргиния и улыбнулась.

Они шлепали по лужам, неся каждый свою половинку хлеба, и болтали о разном.

Совсем забыв раскрыть зонт.

Самый наилучший рецепт

Виргиния Министрова больше всего на свете обожала неплохой чай. Но никак не Виргиния Министрова, дождь, сахар и половинка хлеба могла обусловиться, какой конкретно чай будет самым возлюбленным. Единственное, что она знала точно, — чай должен быть китайским. Во-1-х, это родина чая, а во-2-х, Виргинии очень нравились иероглифы на упаковках. Они напоминали ей детство, когда она записывала-зарисовывала все, что с ней происходило, непонятными рисунками-каракулями. 1-ый иероглиф Виргиния Министрова, дождь, сахар и половинка хлеба, который она научилась читать, было слово «доверие» — он изображался в виде малыша в когтях сокола. Виргинии показалось неописуемо трогательным записывать слова и мысли в виде образов, так что она без оглядки доверилась всему китайскому. А тем, кто возражал ей, что «мейд ин чайна» нехорошее и плохое Виргиния Министрова, дождь, сахар и половинка хлеба, отвечала, что «мейд ин чайна» отличается от «чжун го дэ» также, как отличается «Мадонна» на марке от «Мадонны» в Лувре.

Виргиния Министрова с гордостью и чувством собственного плюсы гласила: «Да, я люблю только китайский чай», поворачивалась спиной и заходила с высоко поднятой головой в китайскую чайную лавку. Но как за Виргиния Министрова, дождь, сахар и половинка хлеба ней захлопывалась дверь, она преобразовывалась в рассеянного малыша, которому дали самому сделать выбор меж смачным и мягеньким. Она топталась около чайных полок, вдыхала запахи, аккуратненько трогала кончиком пальца чайные листики и вздыхала в невозможности избрать собственный чай.

— Ты слышишь, — произнес вдруг кто-то на нехорошем российском языке.

— Что я слышу Виргиния Министрова, дождь, сахар и половинка хлеба? — удивленно переспросила Виргиния, не делая поворот.

— Ты слышишь чай, таковой самый наилучший для тебя, — снова произнес неведомый. — А так есть ты слышать все чай, то главный для тебя не лист, а ваше прогулка.

— Ох, — произнесла Виргиния, — вы так прекрасно гласите, но совсем неясно.

— Идти сюда, я демонстрировать. Совместно путешествуем, да Виргиния Министрова, дождь, сахар и половинка хлеба? Для тебя можно. — Незнакомец взял ее за руку, и только здесь Виргиния оборотилась и увидела, что около нее стоит небольшой седоватый китаец с бородой и большенными бровями. Виргиния кивнула, и китаец повел ее за прилавок, где оказалась маленькая дверка, которую Виргиния ранее не лицезрела.

Дверка вела в Виргиния Министрова, дождь, сахар и половинка хлеба маленькую комнату без мебели — в центре лежала циновка, на которой были разбросаны подушки. Еще там были чайники, чашечки и какие-то неведомые предметы.

— Посиживать угодно, я провожать, — произнес китаец и жестом показал, что можно сесть. Виргиния сняла туфельки и робко присела на край циновки. А китаец начал нерасторопно Виргиния Министрова, дождь, сахар и половинка хлеба, но все равно стремительно что-то переставлять, передвигать и в конце концов тоже сел напротив Виргинии.

— Чай различный. Весна либо зима, удовлетворенность либо печаль, утро либо ночь — всегда различный чай, — начал говорить китаец. — Можно чайник, можно чашечка, можно хоть в банка. Варить либо лить жаркий вода, — это глупости, хе-хе. Многие Виргиния Министрова, дождь, сахар и половинка хлеба мыслить, это принципиально, и делать много действий, водить рукою либо платить много средства, чтоб другой водил рука. Если для тебя не вылечивать себя, то чай различный, хоть какой и деяния хоть какой. Если вылечивать — тогда принципиально чай. Темный пуэр согревать, давать сил и не спать, когда много съел, вылечивать Виргиния Министрова, дождь, сахар и половинка хлеба. Белоснежный бай мудань — для поэзия и весна, когда душа вылечивать. Желтоватый цзюньшань иньчжень — ужас вылечивать. Красноватый дянь хун — после много водка вылечивать. Зеленоватый — все вылечивать. Но каждый денек нет что вылечивать, потому каждый денек хоть какой.

Виргиния завороженно слушала и неприметно себе устроилась удобней на циновке.

— Самый наилучший Виргиния Министрова, дождь, сахар и половинка хлеба рецепт чай — это ваше путешествия с чай. Реальность так, что все, что я гласить про вылечивать, тоже ерунда. Если ты путешествуешь с чай, то он сам знать, что вылечивать, нужно ли. Главное не как и какой, главное ты сама.

— Как, как путешествовать с чай? — не выдержала Виргиния.

— Вот так. — Китаец протянул Виргиния Министрова, дождь, сахар и половинка хлеба Виргинии маленькую чашечку чая, которую успел приготовить, пока говорил. — Просто помолчи. Если ты не путешествовал с чай, то 1-ый раз можно закрыть глаз.

Виргиния взяла чашечку чая, поднесла к губам, сделала 1-ый глоток и закрыла глаза. Поначалу она ничего не ощутила, поторопилась сделать 2-ой глоток — и Виргиния Министрова, дождь, сахар и половинка хлеба снова ничего не ощутила.

— И не мыслить, — услышала она глас китайца.

* * *

— Спасибо, — произнесла Виргиния, когда они спустя час возвратились из комнатки назад в магазин. — Это было

не плохое путешествие. Пожалуй, я куплю… пуэр, который «когда много съел лечить».

И Виргиния по-детски смущенно улыбнулась.

Возвратившись домой, она записала в собственном дневнике: «Сегодня Виргиния Министрова, дождь, сахар и половинка хлеба я выяснила самый наилучший рецепт чая. нужно взять хоть какой неплохой чай и заварить его. А позже просто помолчать».

Запись заканчивалась 4-мя иероглифами. Виргиния не могла осознать, как она их записала, но она точно знала, что они обозначают: «На пути все происходит само собой».


virabotka-reaktivnogo-povedeniya.html
virabotka-strategii-razvitiya-aoot-chelyabinskij-truboprokatnij-zavod-diplomnij-proekt.html
virabotki-uprugoplasticheskaya-zadacha.html